Концерт Риада Маммадова 12+

Программа концерта

• Кит Джарретт (Keith Jarrett, род 1945). Tokyo, November 14, 1976 – «Encore»
• Р. Роджерс (Richard Charles Rodgers 1902-1979). «My Funny Valentine» (1937)
• Р. Маммадов (род 1989). «Jardins sous la Pluie» / «Сады под дождем»
• «The Eastern Promises» / «Восточные обещания»
• «The Letter» / «Письмо»
• И. С. Бах (Johann Sebastian Bach 1685-1750). Партита для клавира №2 c-moll /Andante, BWV 826 (1726)

В программе возможны изменения и дополнения

Сольная фортепианная программа Риада Маммадова выстроена вокруг идеи импровизационного мышления – того внутреннего процесса, который соединяет Баха, Кита Джарретта и современную авторскую музыку в одну линию.

Начать с Джарретта здесь важно не только эстетически, но и концептуально. Он – один из редких джазовых пианистов, который обращается к строгой барочной форме: его запись The Well-Tempered Clavier показывает, что импровизация и структурность могут быть двумя проявлениями одной и той же музыкальной логики. Поэтому соседство Баха и Джарретта в этой программе – не эклектика, а скрытый диалог, где одна импровизационная мысль отражает другую. У Баха она заключена в форме, у Джарретта – разворачивается в реальном времени.

Музыка Ричарда Роджерса вводит в программу мелодическую сцену, где эмоция становится движением формы. Она не описывает переживание, а создаёт вокруг него пространство, позволяя слушателю услышать собственное чувство как часть общего ритма. Это театральность внутреннего света, возникающего в момент, когда эмоция обретает звук.

Авторские пьесы Риада Маммадова – Jardins sous la Pluie, The Eastern Promises, The Letter – формируют третий уровень этого диалога. Они сочетают восточную созерцательность, европейскую форму и импровизационное мышление, которое идёт одновременно от Баха и Джарретта. Это музыка, в которой композиция и импровизация существуют в едином движении, как два состояния одного процесса.

Завершает программу Бах – Andante из Партиты №2. Здесь он звучит не как «возвращение к классике», а как продолжение разговора о музыкальном времени. Бах остаётся одним из главных импровизаторов европейской традиции: его музыка фиксирует поток мысли в момент её становления. Поэтому в контексте этой программы Бах – не точка, а источник; не противопоставление, а общий корень.

Так программа превращается в исследование импровизации как формы мышления: от барочной строгости – к джарреттовской прозрачности, от мелодической выразительности Роджерса – к авторскому голосу современного композитора. И Пакгауз становится пространством, где музыка раскрывает саму логику внутреннего движения.

Источник: operann.ru